Плод умершего семени. Жизнь Адонирама Джадсона

Плод умершего семени. Жизнь Адонирама Джадсона

История жизни Адонирама Джадсона ошеломляет. Когда он вступил на территорию Бирмы в июле 1813 года, это было враждебное место, абсолютно не достигнутое для Христа. За несколько месяцев до этого Уильям Кэри, миссионер в Индии, советовал Джадсону не ехать туда. Мы назвали бы эту страну закрытой от остального мира, учитывая анархический деспотизм, жестокие войны с Сиамом, налеты врагов, постоянные восстания и отсутствие веротерпимости. Все предыдущие миссионеры или погибли, или уехали.

Однако Джадсон приехал туда со своей молодой женой, с которой они были в браке всего полтора года. Ему тогда было двадцать четыре года, и впоследствии он трудился там в течение тридцати восьми лет вплоть до своей смерти, совершив только одну поездку домой в Новую Англию после 33-летнего миссионерского труда. Адонирам Джадсон был семенем, упавшим в землю и умирающим снова, и снова, и снова.

Как только казалось, что последнее событие его жизни было самым худшим из того, что можно себе представить, и больше пережить просто невозможно, приходила новая беда. Все это показалось бы чрезмерным, если бы мы не смотрели с точки зрения Божьей перспективы: семя, которое умирало тысячу раз, произвело жизнь в Мьянме (бывшей Бирме) и дало начало невероятному движению обращения к Христу.

Необычное предложение

Все началось в Эндоверской семинарии в Ньютоне, штат Массачусетс, когда в 1808 году Адонирам Джадсон торжественно посвятил себя Богу. В семинарии сердца студентов горели огнем миссионерства. В июне 1810 года Джадсон и другие выдвинули свои кандидатуры, чтобы поехать на Восток в качестве миссионеров. В тот же день он встретил Энн Хасселтин и влюбился. Через месяц общения он объявил о своем намерении стать ее женихом и написал отцу Энн следующее письмо:

«Ныне я должен спросить, можете ли вы согласиться на то, чтобы предстоящей весной расстаться со своей дочерью, чтобы больше никогда ее не увидеть; можете ли вы согласиться на ее отъезд, чтобы она подвергла себя трудностям и страданиям миссионерской жизни; можете ли дать согласие на нелегкое и опасное путешествие: ей придется пересечь океан, подвергнуть себя губительному влиянию жаркого климата Индии, испытать всякую нужду и страдание, оскорбления и гонения, а может, и мученическую смерть. Сможете ли вы пойти на это ради Того, Кто оставил Свой небесный дом и умер за нее и за вас, ради спасения погибающих бессмертных душ, ради Сиона и славы Божьей? Дадите ли вы свое согласие в уповании, что вновь увидите свою дочь в ином, славном мире, в венце праведности, сияющей от хвалебных возгласов, что будут возноситься Спасителю язычниками, спасенными благодаря ей от вечных скорбей и безысходности?»

Удивительно, но отец позволил дочери самостоятельно принять решение. Адонирам и Энн поженились 5 февраля 1812 года и две недели спустя отплыли в Индию с двумя другими семейными парами и двумя неженатыми мужчинами на двух разных кораблях, чтобы кто-то из них доплыл, на случай если один из кораблей затонет. После недолгого пребывании в Индии, Адонирам и Энн решили пойти на риск и отправиться на новое миссионерское поле. Они прибыли в Бирму 13 июля 1813 года.

Долгое и мучительное ожидание плода

В Бирме началась битва длиной в жизнь в условиях сорокоградусной жары, эпидемий холеры, малярии, дизентерии и неизвестных болезней, которые унесли жизни не только Энн, но и второй жены Адонирама, семи из его тринадцати детей, а также сотрудника за сотрудником.

Сражаясь с болезнями и препятствиями, Джадсон трудился над изучением языка, занимался переводом Библии и благовестием на улицах. Только через шесть лет после прибытия они с Энн крестили первого обращенного, Маунг Нау. Они сеяли долго и с большим трудом, пожинали с еще большим трудом в течение многих лет. Но в 1831 году, через девятнадцать лет после прибытия, новый дух воцарился в этой земле.

Джадсон писал: «Повсюду, по всей долготе и широте земли распространяется дух желания познания. Мы раздали около десяти тысяч трактатов, причем только тем, кто о них спрашивает. Предполагаю, что только дома было около шести тысяч заявок на них. Некоторые едут два или три месяца, от границ с Сиамом и Китаем: «Сэр, мы слышали, что есть вечный ад. Мы боимся его. Пожалуйста, дайте нам Писание, которое расскажет нам, как его избежать». Другие едут от границы с Кэтхей, что в 160 километрах севернее Авы: «Сэр, мы видели Писание, которое рассказывает о вечном Боге. Вы тот человек, который раздает подобное Писание? Если так, дайте нам одно, мы хотим знать истину до того, как умрем». Другие — из центральных районов страны, где имя Христа уже немного известно: «Вы человек Иисуса Христа? Дайте нам Писание, которое рассказывает об Иисусе Христе».

Но чтобы после первого обращенного в 1819 году увидеть обильное проявление Божьей силы в 1831 году, нужно было заплатить огромную цену.

В темнице и в одиночестве

В 1823 году Адонирам и Энн переехали из Рангуна в Аву, столицу, что примерно на 480 км ближе к центру страны и дальше по течению реки Иравади. Было довольно рискованно находиться так близко к деспотичному императору. Когда в мае следующего года британский флот прибыл в Рангун и обстрелял порт, все иностранцы из западных государств были немедленно признаны шпионами. Адонирама выволокли из дома и посадили в тюрьму. Его ноги были закованы в кандалы, а по ночам длинный бамбуковый шест опускался, продевался сквозь кандалы, а затем поднимался до тех пор, пока на земле не оставалась только голова и плечи заключенного.

Несмотря на беременность, Энн каждый день проходила по шесть с половиной километров до дворца, чтобы умолять о милосердии и уверять, что Джадсон не шпион. Спустя полтора года его неожиданно освободили: он понадобился правительству в качестве переводчика на переговорах с Британией. Долгое и суровое испытание было позади, но здоровье Энн было подорвано, и спустя почти год она умерла. А еще через полгода умерла и их дочь.

«Я не нахожу Его»

Эти потери разрушительным образом подействовали на психику Адонирама. Его разумом завладело сомнение в себе, и он начал задаваться вопросом о том, что побудило его к миссионерству: амбиции и жажда славы или смирение и самоотверженная любовь. Он начал увлекаться чтением католических мистиков, таких как мадам Гийон, Фенелон и Фома Кемпийский, что привело его к отдалению об общества, аскетизму и различным формам самоуничижения. Он забросил любовь всей своей жизни — работу над переводом Ветхого Завета, все больше и больше избегал общества людей и «всего, что предположительно могло поддерживать его гордость или способствовать удовольствию».

Рядом с его хижиной была вырыта могила, и он частенько сидел рядом с ней, размышляя о стадиях разложения человеческого тела. На сорок дней он уходил в джунгли, густо населенные тиграми, а в одном из писем открыл, что чувствовал крайнее духовное опустошение. «Бог для меня – Великое Неизведанное. Я верю в Него, но не нахожу Его» — писал он.

Затем в 1829 году в возрасте тридцати пяти лет умер его брат Эльнатан. Как ни странно, это событие стало поворотным моментом в жизни Джадсона. По некоторым сведениям, брат, которого он оставил в неверии семнадцать лет назад, умер, будучи верующим, и это стало началом восстановления Адонирама. На протяжении 1830 года Адонирам потихоньку выкарабкивался из охватившей его тьмы.

Законченная Библия и новая жена

Перевод Библии занимал центральное место в миссионерском труде с самого начала и особенно в данный период жизни Джадсона. В те годы духовного восстановления, без жены и детей, он заточил себя в маленькой комнате, построенной с единственной целью — пустить практически всю свою энергию на исправление перевода Нового Завета и продолжение перевода Ветхого. В конце 1832 года были напечатаны три тысячи копий завершенного перевода Нового Завета. 31 января 1834 года он закончил переводить Ветхий Завет.

Казалось, что именно за этот труд, как только он был завершен, Бог благословил его новой женой. Тремя годами ранее в Бирме умер другой миссионер по имени Джордж Бордман. Его вдова Сара осталась в Бирме и стала легендой, совершая миссионерский труд в центральной части страны вместе со своим малышом Джорджем. В феврале 1834 года Джадсон получил от Сары письмо и решил искать ее расположения. 10 апреля того же года они поженились.

Это был один из счастливейших периодов жизни в Бирме, однако не полностью безоблачный и продлившийся не больше десятилетия. После рождения восьми детей в течение одиннадцати лет Сара так сильно заболела, что семья решила отправиться в Америку в надежде, что морской воздух станет исцеляющим. Джадсон не был в Америке уже тридцать три года и возвращался только ради жены. Когда их корабль огибал африканский мыс в сентябре 1845 года, Сара умерла. Они бросили якорь возле острова Святой Елены только для того, чтобы вырыть могилу, похоронить ее и снова продолжить путь.

На этот раз Адонирам уже не погрузился в глубокую депрессию, как ранее. Но страдания еще более научили его не возлагать особых надежд на этот мир. Он учился ненавидеть свою жизнь в этом мире без горечи и депрессии (Ин. 12:25). Теперь у него было только одно страстное стремление — вернуться и отдать свою жизнь Бирме.

Мало кто умирает в таких мучениях

Пребывание Джадсона в Штатах шло не по плану. Ко всеобщему изумлению, он опять влюбился, на этот раз в Эмили Чаббак, и женился на ней 2 июня 1846 года. Ей было двадцать девять лет, ему — пятьдесят семь. Она была знаменитой писательницей, но оставила свою славу и писательскую карьеру, чтобы поехать с Джадсоном в Бирму. Они прибыли туда в ноябре 1846 года, и Бог подарил им самые счастливые четыре года их жизни.

У Адонирама и Эмили родился ребенок. Казалось бы, все было замечательно, но затем Джадсона снова поразила болезнь, на этот раз окончательно. Единственной надеждой было отправить безнадежно больного Джадсона в морское путешествие. 3 апреля 1850 года Джадсона отнесли на корабль «Аристид Мари», направлявшийся на Иль-де-Франс. О нем должен был заботиться его друг Томас Ренни. Адонирам жестоко страдал, пробуждаемый снова и снова мучительной болью, заканчивавшейся рвотой. Одной из последних его фраз было: «Мало кто… умирает в таких мучениях!»

В 16:15 12 апреля 1850 года Адонирам Джадсон умер в море, вдали от всей своей семьи и от бирманской церкви. Тем вечером корабль остановился. «Экипаж тихо собрался. Левый борт был открыт. Не прозвучало молитв… Капитан отдал приказ. Гроб скользнул через борт и исчез под покровом ночи».

Плод, который дало это умершее семя

Жизнь Джадсона была пшеничным зерном, упавшим в землю и умиравшим снова, и снова, и снова (Ин. 12:24). Страдание было огромным, но таким же был и плод. На рубеже второго и третьего тысячелетия Патрик Джонстон подсчитал, что Баптистский союз Мьянмы (новое название Бирмы) насчитывает три тысячи семьсот церквей с более чем шестью сотнями тысяч членов церкви и почти двумя миллионами прихожан. Все это — плод умершего семени.

Разумеется, рука об руку с Джадсоном трудились другие — иногда сотни других миссионеров. Они тоже приехали и отдали свои жизни. Многие из них умерли в гораздо более молодом возрасте, чем Джадсон. Все это служит еще большим доказательством того, что потрясающий плод в Мьянме вырос на почве страданий и смерти многих миссионеров, среди которых выделялся Адонирам Джадсон.

Все использованные цитаты взяты из книги Кортни Андерсон «К золотому берегу». 

Пасторы, которые нам нужны

29.05.2024 / Дэвид Мэтис

Под влиянием общества мы подозрительно относимся к лидерам, зачастую предполагая, что они будут использовать власть скорее для собственной наживы, чем для всеобщего блага. Но некоторые из текстов Нового Завета дают нам представление о христианском руководстве, которое кардинально отличается от мирских парадигм лидерства. Опираясь на эти тексты, Дэвид Матис указывает 5 признаков хороших пастырей, в которых все мы нуждаемся.

Многие христиане видят катастрофу в распространении атеизма. По мнению же Дэвида Робертсона, намного сложнее достичь религиозных и номинально религиозных людей, нежели атеистов. Поэтому он хочет вдохновить всех христиан видеть в атеистах не угрозу своей вере, а людей, которые нуждаются в благой вести об Иисусе Христе и зачастую готовы ее принять.

Если само по себе применение церковной дисциплины обычно ни у кого не вызывает сомнений, то на этапе после применения дисциплины возникает немало вопросов, которые можно свести к одному: как относиться к человеку, к которому была применена церковная дисциплина?